Тетрадь на пружинке

Read 2 Notes -Make Notes

Название: Когда Парки на тебя не смотрят.

Автор: Тьяна River

Бэта: сама себе

Рейтинг: PG – 13

Жанр: Adventure/Romance

Размер: не мини точно

Статус: в процессе

Дождь шел третьи сутки. Точнее, «шел», сильно сказано – он моросил. Мерзко. Изнурительно. Той невесомой отвратительной моросью, что проникает за шиворот, сколько не за­тягивай шнуровку. Мир  окунулся в облако мелких противных капель. Свет забыл, что  состоит из семи цветов: всё вокруг стало серым и блёклым. Даже ёлки потеряли свою «вечнозелёность», слившись с облепившим ветки лишайником. Лес промок и продрог. Изредка нос высовывал ветер,  ему в ответ  вздыхало болото.

Тропинка, виляющая по болоту, была не  просто пьяным зигзагом, она являлась каким-то сборищем кошмарных поворотов и прямо-таки истеричных рывков вбок, с целью обойти какой-нибуть совершенно необлазный выворотень или яму, заполненную вонючей болотной жижей.

Вместе с тропинкой виляла невысокая фигура в необъятном плаще с кособоким рюкзаком за спиной. На очередном крутом повороте рюкзак занесло, ноги самовольно  завязались узлом, и человек шумно плюхнулся в лужу меж двух здоровен­ных коряг. Капюшон слетел, звонко щёлкнула заколка, освобождая копну спутан­ных мокрых волос, неопределённо грязного цвета.

Лу лежала на рюкзаке, чувствуя,  как под лопатку впивается что-то жутко острое, но даже боль не могла заставить её подняться. Боже, как же она устала! Будь проклят тот день, когда она согласились поехать в эту экспедицию! И это утро! Ну, кто её вчера за язык дёрнул? Четыре месяца держалась, а вчера не выдержала и всё-таки поругалась со Стасом! Ведь знала же, что отомстит – злопамятный гад! Ещё гадала скоро или нет. Очень скоро. Сегодня  же утром!

За прошедшие месяцы Лу научилась просыпаться чуть раньше, чем начальник, пнув стойку палатки, отчего на лицо сыпалась  скопившаяся за ночь влага, начинал орать  прямо в ухо:

- Вставай! Работы не меряно!

Чертыхаясь сквозь зубы, она вылезала наружу. На «привести себя в порядок»  давалось ровно двадцать минут. Стоило задержаться, Стас – начальник партии – начинал орать, что оставит её без завтрака и отправит за образцами туда, куда Макар телят не гонял!

С того момента как Лу встала, она почувствовала, что день будет отвратительным. Стас не вылезал из своей палатки,  ни пока она умывалась, ни пока завтра­кала. Лу уселась за описание образцов и даже успела заполнить целый лист, когда наконец-то начальник почтил её своим вниманием. Выражение его физиономии не предвещало ничего хорошего. Лу набрала побольше воздуха и сделала вид, что за­нята по уши.

- Собирайся. Нужны образцы.

- Откуда? – как можно невозмутимей поинтересовалась девушка.

- С Круглой скалы.

Лу захотелось умереть сразу. Это ж 10 км только туда! По болоту! Да ещё обратно с образцами!

- Когда?

- Прямо сейчас,- и, довольно улыбаясь, Стас вышел из палатки.

* * *

- Да пошёл ты к черту, Стас! – проорала Лу в серое, заляпанное по краям кляксами еловых веток, небо.

Девушка выдернула руки из лямок, села. Попыталась растереть лопатку, но оставила бесполезное занятие – всё равно синяк останется. Впрочем, когда она дотащит в лагерь образцы, это станет не принципиально. Синяк с неё размером без проблем скроет синячок от падения.

- Боги! -  простонала Лу, - вы есть или вас нет?! Если есть, то почему мне всё время не везёт? А?! Почему всегда всё наперекосяк! Я что, не под той звездой роди­лась? Иногда мне кажется, что в момент моего рождения все небесные светила смот­рели куда угодно, только не в мою сторону. А Парки ( У-у!  Вредные старушонки!) наверняка какой-нибудь мексикано-бразильсий сериал обсуждали, вместо того, чтобы нитку моей судьбы прясть.  Дайте мне хоть какой-нибудь знак, что вы есть, что вы меня видите, что хоть раз в жизни мне повезет!

С ветки сорвалась большая капля и стукнула Лу по носу.

- Оригинальный способ подать знак, - вздохнула девушка, - может, хоть заколку найду.

* * *

Ей действительно не везло. С завидной регулярностью. Неудачи сыпались на неё как из рога изобилия. Она постоянно влипала в истории настолько глупые, что друзья только руками разводили.

- Если трамвай захватят террористы, ты в нем обязательно будешь, - возмущалась лучшая подруга. – Ты просто магнит для несчастий и придурков.

Лу пожимала плечами и молчала. Что она могла сказать? Только спасибо за то, что Катерина, чья жизнь более чем удалась, имела доброе, отзывчивое сердце (а главное, понимающего мужа) и регулярно навещала свою неудачливую подругу. К слову сказать, Лу это понимала и очень ценила, стараясь не перегружать своими проблемами. Катю она считала своей единственной удачей в жизни.

К своим 25 годам Лу всё ещё была не замужем. Сама она считала виноватыми во всём внешность и дурацкое имя Ростислава. Как не пытались её в этом разубедить, получалось плохо. Имя Лу невзлюбила ещё в детском саду, когда воспитатель­ница называла её Росинькой. Девочке это имя казалось мокрой лягушкой, и она люто его ненавидела.

В школе Лу ни с кем не посадили. Неразговорчивая, вечно хмурая девчонка не понравилась учительнице. Так она и сидела за последней партой одна, пока в седьмом классе к ним не пришел новенький. Голубоглазого, вихрастого и жутко весе­лого мальчишку посадили к Лу, на единственное свободное место. На первой же перемене он спросил:

- Тебя как зовут?

- Ростислава, - буркнула девочка.

- Дурацкое имя! Мне не нравится!

Она едва не подавилась леденцом и уставилась на новенького настороженно, пытаясь понять, смеётся тот или нет. Но мальчишка смотрел совершенно спокойно, в его глазах Лу не увидела даже искорки насмешки.

- Мне не нравится, - повторил он.

- Мне … тоже…

- Тогда я буду звать тебя Лу.

- Как?

- Лу!

- Это почему это? – фыркнула девочка больше для формы, чем по-настоящему, потому, что почувствовала - ей нравится это имя.

- Тебе так лучше. Мне нравится.

- Мне тоже, а … тебя как зовут?

Мальчишка аж подпрыгнул от удивления.

- Так меня же представили!

Лу густо покраснела. - Я не слушала.

- Сашка Сахарский. Можно просто Шах.

Так они подружились. Шах непонятно почему, но выделял Лу из всех своих друзей. При всей своей отстраненности, девочка была редкостно эрудированна и начитана. И хотя Шах не  уступал ей  ни в начитанности, ни в учёбе, он не упускал случая спросить Лу о чём-нибудь интересном и новеньком, зная, что та умудряется быть  в курсе всех мировых новостей. Причем делал он это обычно на виду у одноклассни­ков, очень умело для своих лет, подогревая интерес к Лу. Довольно быстро  девочка приобрела популярность и компанию приятелей, перестала быть хмурой и неулыбчи­вой.

      Казалось, что наконец-то всё наладилось, но видимо долго хорошо не бывает. Всё кончилось в один момент. В десятом классе Шах влюбился в Таньку Луговую из 10 б. И не важно, что в Таньку втрескались почти все парни с параллели. Лу на всех было наплевать, кроме одного. Шах! Самый лучший, самый надёжный друг!

 И вот тогда впервые в жизни Лу разбила зеркало. Ещё бы! Ведь у неё не было такой шикарной белой косы, короной уложенной вокруг головы, таких очаровательных небесно - голубых глаз и нежно - розовых губ бантиком.  Огненно-рыжая, цвета начи­щенной меди, вечно лохматая, не  подчиняющаяся расчёскам шевелюра и  зелёные, как у разъярённой кошки, глаза. Мама говорила,  что у неё глаза как не­спелый крыжов­ник, а Лу его и спелый-то не переваривала. Сашка предал её, пото­му что она некра­сивая!

Тяжелая бронзовая пепельница превратила ненавистное отражение в груду осколков, и с этого момента Лу перестала смотреть в зеркало.

Полтора года пролетели как один вздох. Окончив школу с золотой медалью, через час после вручения аттестатов, Лу уехала в Москву. С ходу поступила в сельскохозяйственную академию на агронома. За пять лет в Москве в её жизни не произошло ничего примечательного. Молодые люди не обращали на неё внимания. Вернее обращали, но до первого свидания. И хотя к пятому курсу девушка наконец-то поняла, что, в общем-то, не такая уж она и некрасивая, было поздно. Все бо­лее-менее нормальные ребята с курса оказались женаты, а остальные не являлись подходящи­ми кандидатами на роль мужа. Как ни странно, но к концу учебы Лу об­наружила, что у неё довольно много подруг, хороших и умных, и даже есть очень близкая. Шаловливая, заводная и красивая Катя Горская. Получив красные дипломы, де­вушки нырнули в новую взрослую жизнь, и вот тут-то у Лу началась настоящая чёрная полоса. Из Тмутаракани, куда ей пришлось поехать по распреде­лению (из­вините-с, но ничем помочь не можем-с – не местная!), она сбежала через месяц и вернулась в Москву. Домой, к маме, ехать не было смысла. Где только она ни рабо­тала: на пекарне фасовала хлеб, на ликероводочном наклеивала этикетки, торговала в ларьке, подметала улицы. На исходе третьего года подобной жизни, она случайно встретила однокурсницу, устроившуюся  секретаршей в институт гео­логии. Разгово­рились, и Лина предложила Лу поехать ассистенткой  в геологиче­скую партию куда-то в Сибирь. Терять было нечего, срок аренды комнаты кон­чался, деньги, от­ложенные с лучших времён – тоже и девушка согласилась. Кате­рина, узнав об этом, чуть не упала. По­пытки отговорить ничего не дали, и  в начале июня Лу села в поезд, увозивший группу молодых геологов в их первую в жизни командировку. Начальника звали Станиславом Киприяновичем Шитиковым, за глаза просто Ста­сом. При первом знакомстве он даже понравился Лу: обходитель­ный, улыбчивый, чем-то похожий на Бреда Питта. Настоящий характер красавчика проявился лишь в лагере. Стас оказался болезненно самолюбив, страшно злопамя­тен, дурно воспитан и, что самое парадоксальное, совершенно некомпетентен. За всё время, проведён­ное с этим че­ловеком, Лу так и не смогла понять каким образом он смог стать на­чальником пар­тии. Чья больная голова приняла подобное решение?

***

Заколка  едва отыскалась. Пробив, словно пуля, дырку в засохшей еловой лапе, она глубоко врезалась в мох. Лу наткнулась на неё совершенно случайно. Кое-как подобрав грязные сырые волосы, девушка взгромоздила на спину допотопный рюкзак и отправилась дальше. К слову сказать, именно из-за этого чудовища и вышла первая размолвка со Стасом. Увидев рюкзак,  Лу вытаращила глаза  и в шутку поинтересовалась, не с ним ли Джордж Эверест Джомолунгму покорял? Тычок в спину опоздал, и девушка узнала о себе много нового. Обаятельный и улыбчивый Шитиков в одно мгновение превратился в желчного, визгливого типа. Оказалось, что  замухрышной лаборантке без образования вообще ничего не положено и пусть бла­годарит начальника, который позаботился о ней и обеспечил её достойным снаря­жением. Лу открыла было рот, чтобы узнать уж не это застиранное, дырявое, без единой нормальной пряжки убожество на погнутом каркасе Стас назвал достойным снаряжением, но второй тычок успел вовремя, и девушка промолчала.

Жуткое произведение рюкзачного искусства окончательно добило спину, когда тропинка наконец-то круто нырнула к ручью, а затем также стремительно взлетела на ещё более крутой угор, почти правильным кольцом окружавший скалу. Лу вскарабкалась наверх, перевела дыхание.

- Н-да, рельефец!

Рельеф действительно поражал. Круглая скала, здоровенный пупырь метров сто в диаметре, выступал из небольшого сырого болотца. Словно в гигантскую пиалу уронили громадный каменный шар. О Круглой скале рассказали в таёжной деревне староверов, не отмеченной на карте. Партия наткнулась на поселение случайно, сбившись с маршрута. Ещё бы не сбиться! Сибирская тайга это вам не лесочек среднерусской возвышенности. В ней и старожилы, бывает, плутают, а что уж говорить о молодых ребятах, конечно не глупых, но неопытных, да ещё с начальником-самодуром.

 В день, когда был назначен выход из старого лагеря в новый, с утра разыгралась на­стоящая буря. Тайга стонала под ударами ураганного ветра, раскачивающего древ­ние, в два охвата ели словно тростник. Лил дождь. Лу такой ливень только по теле­визору видела в фильме про тропические леса Южной Америки. Народ, стиснув зубы, собирал лагерь. Спорить не было сил. Заканчивался второй месяц экспеди­ции. Стас вымотал всех до упора идиотским планом исследований территории. Когда за пару недель до перебазирования  Антон Смолин, по-настоящему талантливый геолог, предложил свою схему работ, Шитиков, ослепительно улыбнувшись, пообещал обязательно её использовать. Через сутки бледно – зелёного Антона забрал верто­лёт. Прилетевший за ним врач  констатировал отравление.

 Лу вспомнила, как,  стиснув зубы, молча смотрела на взлетающий вертолёт, задавив в себе желание броситься к нему и попросить пилотов забрать с собой. Никто ни в чём её не обвинил бы и даже не посмотрел бы в спину косо. Рыженькую  лаборантку опекали, помогали и учили. Все  понимали, что девчонка без геологического образования поехала в партию не от хорошей жизни и уж точно не за деньгами, потому как по контракту её должность была самой низкооплачиваемой.  Она сама просто не могла бросить людей, ставших хорошими  друзьями. Им было хуже, чем ей. Лу прекрасно понимала, каково им приходиться: подчиняться самодуру. Но плюнуть на всё и просто уехать никто не мог. Заказ на  исследования был частный,  и всех попросту держали контракты, да и чего греха таить, работы очень хорошо оплачивались. Профессиональная гордость и обычная человеческая совесть,  конечно, бунтовали, но от итогов работ у всех зависела карьера, и гробить её из-за одного придурка никому не хотелось. Поэтому народ тепло пожелал Антону скорейшего выздоровления, так же как и Лу,  молча,  проводил вертолёт и пошёл работать дальше.

* * *

Они просто обязаны были заблудиться! Когда стало окончательно понятно, что ночевать придётся практически в болоте, да ещё под проливным дождём, всем было уже всё равно. Устали так, что даже мысль о том, что надо поставить палатки казалась чудовищной.

Старик появился бесшумно. Только что не было, и вот он стоит на краю болота, угрюмо разглядывая попадавших, кто где стоял, геологов. Постоял, вздохнул и, перешагнув через кого-то, рывком поставил Лу на ноги. Она потом пыталась вспомнить,  сразу она поняла или нет, что старик очень странно посмотрел на нее.  

– Пойдем.

Лу шагнула, ее повело в сторону, но краешком глаза она увидела,  как поднимаются ребята, и откуда-то пришло осознание того, что падать нельзя. Словно полководцу, за которым идут вперед. Нельзя! Ноги сделали шаг, еще один, и открылось второе дыхание …

Их отмыли в бане, накормили и единственное, что запомнила Лу – это сумасшедшее желание по-человечески выспаться на кровати. О странных взглядах деда Матвея (так звали нашедшего их старика) и деревенских она вспомнит позже, гораздо позже.

Буря закончилась через пару дней, и группу молодых геологов вывели к новому лагерю, по пути показав местное геологическое чудо – Круглую скалу…

* * *

Цепляясь за сырые еловые лапы и колючий шиповник, Лу осторожно спустилась к болотцу. С первым же шагом нога с плеском ушла в мягкий мох по колено. Холодная вода залила сапог.

Скинув рюкзак на относительно сухой пятачок на краю болота, Лу выломала жердину и отправилась по кругу искать подходы к скале. Болото хлюпало, смачно чавкало, то и дело пытаясь выдрать шест из рук. Через полчаса черная полоса неудачи чуточку посветлела: уйдя в темную воду почти на метр, жердь уперлась в твердоё дно. Воткнув шест в берег, девушка завязала на нем носовой платок. Пришлось пожертвовать белым - потерять в мутной дождевой пелене корявую палку на фоне таких же корявых болотных елок – раз плюнуть, а Лу за день наплевалась более чем.

Вода на все лады хлюпала уже в обоих сапогах. Брюки промокли до пояса, вспотевшую под рюкзаком спину неприятно холодило, вдобавок под лопаткой болело всё сильнее и сильнее. С трудом отвязав намертво примотанный к ярам*(«Не дай бог, потеряешь! Вычту из зарплаты!») геологический молоток и, доломав о сырые узлы последние уцелевшие ногти, Лу вернулась к шесту.

- Кто бы только знал, как же я не хочу лезть сюда, - сквозь зубы пробормотала Лу, осторожно спускаясь с берега в болото.  Вода отвратительно резанула холодом по горячему животу и паху. Девушка зашипела и  пару секунд постояла, привыкая, потом медленно двинулась вперед.

 Выбравшись на скалу, Лу с наслаждением растянулась на сухих камнях и огляделась. Редкие кривые сосенки торчали на островке как свечки на вчерашнем торте. Лу кинула молоток в мох, и принялась стаскивать сапоги. Шерстяные носки разбухли, и обувка поддавалась с трудом. Похоже, к синяку под лопаткой присоединятся ещё и стертые ноги. Закончив с отжиманием и натягиванием мокрых сапог на мокрые носки, девушка поднялась на макушку. Идти было легко – Круглая скала забирала вверх очень плавно. Наверху Лу огляделась, отметив, что чудо природы оказалось порядком выше, чем казалось снизу.

Ободрав мелкий, похожий на зеленый бархат, мох, аккуратно переложила с дёрном широкие сероватые пластины лишайника с забавным названием «Пельтигера собачья». На ботанике в институте это название страшно развеселило её. Ну, «Пельтигера» понятно – как ботаники только не обзывают любимую зелень, но почему собачья? Ведь собаки не живут в лесу, и этот лишайник никогда не растет в городе? Лу старательно поправила растение -  она всегда испытывала необъяснимую слабость к этим хрупким индикаторам чистого воздуха. Потом вытащила завязший в кочке молоток и от души звезданула по розовато-серому крупнозернистому граниту.

Пружинисто отскочивший инструмент так и замер в воздухе, а потрясённая Лу, замерев, вслушивалась в звук удара, который ярким эхом гулял под ногами!

Эхо …. внутри?!?!

 Молоток словно самопроизвольно упал, тенькнув по макушке скалы, и тонкий музыкальный слух тут же уловил певучие отзвуки металлической пустоты. Девушка озадаченно ковырнула поверхность. Обломанная до мяса ногтевая пластинка кольнула справедливой болью – гранит же, блин! Это только в рекламе можно проковырять лобовое стекло ногтем, в реальной жизни ты можешь сожрать всю упаковку пресловутого кальция, и  коробочку впридачу, эффект … ну, Лу на секунду задумалась, запихнув больной палец в рот,  скорее всего нулевой, особенно в отношении к граниту.  Поэтому девушка перехватила поудобнее обрезиненную рукоятку молотка и прицелилась по наметившемуся сколу. Любопытство – движущаяся сила прогресса, на раз запинало голос рассудка, пытавшегося рассказать хозяйке всю правду о последствиях, но…

Минут через двадцать азартного лупцевания молотком по камням появилась причина звуковых фокусов – под неожиданно тонким слоем гранита обнаружилась шершавая, но довольно ровная поверхность тусклого голубого цвета.

- Доковырялась…, - пробормотала Лу, осторожно присаживаясь на бугорок рядом с пятном. В голове, натыкаясь друг на друга,  одичавшими зайцами метались мысли. Девушка даже не пыталась их ловить – попытка сосредоточиться отзывалась почти физической болью. Сознание пасовало перед догадкой, зато из подсознания мерзкими ледяными струйками потянулся страх. Отвратительный первобытный страх, сжимающий горло и вымораживающий душу.

«Заставь себя действовать! – как наяву раздался голос Шаха. В самых отчаянных ситуациях она всегда вспоминала его. Не могла ничего с собой поделать. Слишком много места он занимал в её жизни, даже сейчас. Внутренне я всегда разговаривало его голосом.  – Сила страха в бездействии!»

И Лу не нашла ничего лучше, чем заорать. Дико, во всю мощь лёгких, срывая голосовые связки. С деревьев шарахнулись перепуганные полусонные птицы. Мрачный мокрый лес без сожаления вернул вопль обратно, порядком оглушив. В ушах зазвенело, но ледяные струйки пропали. Наружу полезло ранее перепуганное до обморока любопытство, окончательно вытесняя страх. Лу вдохнула поглубже и сцапала за уши ближайшего попавшегося зайца-мысль: «Зачем мне туда надо?»

Аккуратно поставила этого зайца на последнее место. Остальные, как по команде, моментально заняли места согласно рейтингу важности, вытеснив всех посторонних за пределы освещённого огнём любопытства круга.

Что это?

Откуда?

Когда?

Как попасть внутрь?

Зачем мне туда надо?

Размышлять Лу принялась вслух. « Всегда проговаривай ответы вслух, особенно если одна, - учил Сашка, - самой себе очень сложно соврать. Идеальный способ ответить правильно!»

- Итак, - Лу загнула один палец, - что это? Судя звуку – это металл. Судя по цвету – не местный, - помолчала и добавила, - совсем не местный. Тогда откуда?

 Загибать второй палец девушка не стала, потому что ободранная в кровь костяшка жутко саднила, и пришлось воспользоваться запатентованным с детства методом лечения – засунуть её в рот. « И чего вампиры находят во вкусе крови?  Бе-е-е….», - выползла посторонняя, не относящаяся к делу мыслишка.  Зайцы,         «относящиеся к делу», дружно отпинали её на окраину мозговой деятельности.

- Итак, ещё раз – откуда? – Лу выразительно посмотрела вверх и скептически скривилась, - откладывается. За неимением даже минимума информации. Третье – это неизвестно что, вероятно металлическое и стопроцентно пустое внутри, должно быть инопланетным кораблем …. Процентов на пятьдесят… Апчхи!

 ТВС...

Make Notes